Сходила в "Актовый зальчик" на спектакль "Камера". Анн ван ден Брук себе, конечно, самых лучших и красивых танцовщиков выбрала. И девочки, и мальчики невозможно прекрасны, стройны и сильны, а особенно я люблю Рому, Стаса и Илью. Приятно всех знакомых видеть к тому же, даже таксист, с которым у меня давняя дружба с работы, пришел.

Фёдор ознакомился с двумя "Парками Юрского периода" и сделал вывод: "Динозавры совсем сначала плохие, а потом поют и радуются с песнями", - и спел, как динозавр.

Повторяет всякие фразы почем зря. В фильме говорят:
- Мы объединим красоту города...
Фёдор:
- Хочу объединить красоту этого города!
- ...с парком животных. Зоопарк Сан-Диего, морской курорт, заповедник Сан-Диего.
- Хочу зоопарк Сан-Диего!

Сказал еще, безотносительно к фильму, что самолеты бывают ящиковые и людяные.

В Сорренто мы случайно купили великолепные печеньки, которые оказались местной достопримечательностью и продавались потом по 20 евро за килограмм в аэропорту. Вот рецепт:

500 г муки,
200 г топлёного свиного сала,
250 г неочищенного миндаля,
пивные дрожжи,
перец в щедром количестве,
две щепотки соли,
тёплая вода, сколько понадобится.

Вывалить муку горкой на стол, вмешать топлёный жир, перец, соль, дрожжи и медленно вливать в середину воду, чтобы получилось мягкое тесто. Растянуть тесто руками, всыпать орехи и вымесить тесто, распределив орехи равномерно.
Оставить тесто, пока оно не поднимется вдвое. Отщипывая маленькие кусочки, скатывать по две колбаски, которые нужно перекрутить между собой, а потом соединить в кольцо. Положить печенья на смазанный маслом противень, оставить еще на полчаса подниматься, а потом печь при 180° до золотистого цвета.
Называется "таралли".

В последний день бабушка мадам и её старичок любезно довезли нас до Сорренто. Так мы сэкономили 40 таксистских евро, которые они же содрали с нас за случайно включенный Фёдором на часок кондиционер.

Мы в последний раз прокатились по Околовезувианской, поели в вокзальном Макдональдсе и решили прогуляться по Неаполю в оставшееся до поезда время. Сдав чемодан, мы вышли в адское пекло и направились влево, где, насколько я помнила карту, должна была быть набережная. На улице велось строительство, места для пешеходов почти совсем не было, поэтому через 10 метров мы развернулись и пошли перпендикулярно вокзалу, просто чтобы куда-то идти. На огромной площади перед вокзалом тоже что-то строили, мы пробирались между столиками забегаловок и рядами негров, продающих очки и сумки. Для перехода улиц требовалась определенная смелость: движение очень плотное, а светофоры лишь предупреждающе мигают желтым светом. Я предварительно прочитала в путеводителе, что неапольские водители славятся отличной реакцией, поэтому решительно вела Гришу с Фёдором прямо под колёса, и действительно, никто не пострадал.

Мы дошли до угла, тут Фёдор захотел все машинки из ларька, а потом - в парк развлечений из рекламы турфирмы или хотя бы в круиз на лайнере с соседней фотографии. Дело принимало серьёзный оборот, Фёдорино настроение неумолимо падало, раскинувшаяся перед нами улица не обещала никаких красот, а всё ту же жару, толкотню и негров с барахлом, и мы решили отставить Неаполь. Обойдя вокзальную площадь по периметру в поисках, может, хотя бы супермаркета, мы нашли некий магазин интернациональной еды, в котором продавались какие-то невиданные овощи, замороженные морские существа, подписанные по-китайски, почему-то русскоязычная лимонная кислота, консервированный щавель и паштет, а также целая стена средств для ухода за африканскими волосами.

Остаток времени мы просто сидели на вокзале, этом островке цивилизации посреди южноитальянского хаоса. Гриша и Федор уезжали в Рим, где собирались переночевать и улететь на следующий день, а мой самолет был тем же вечером из Неаполя, поэтому на досуге я провела расследование с целью выяснить, как попасть в аэропорт. Поездов туда не обнаружилось, и, пробежавшись снова по жаре, я узнала, что автобус в аэропорт останавливается около Маккряка, на углу. В общем, если вы не прибыли в Неаполь целенаправленно, для знакомства с местными нравами, то дальше Макдональдса можно не ходить.

Пока мы сидели на лавке, похмельного вида молодой русскоязычный гражданин навязчиво предлагал помощь с работой только что приехавшей бабке, читавшей какой-то молитвенник. Нужно было придти к Трем пальмам и позвонить в звонок. "Уже двое так нашли работу", - заверял он. Бабка вроде внимала с энтузиазмом. Надеюсь, у нее всё хорошо.

Проводив Гришу и Фёдора, я направилась на остановку и всего лишь за 3 евро была в рекордные сроки (минут за семь) доставлена в аэропорт. Это было не совсем кстати, потому что времени до самолета оставалось еще вагон.  



Пока я слонялась по терминалу, Гриша рапортовал из Рима, что они нашли детскую площадку - впервые за всё время - где и зависли. 

Тётка, чекинившая меня, ни разу не оторвалась от телефона, и на мой вопрос, где второй посадочный, махнула прогоняюще рукой. "Не беда", - подумала я и зачем-то купила бутылку алкогольного напитка в подарок. На пересадке в Венеции у меня её, конечно, отобрали (больше никогда!), к тому же пришлось долго выяснять, потерян ли мой багаж или он, в отличие от меня, уже распределён в Москву. В общем, багаж долетел, бутылку я купила новую, добралась до дома к утру и рухнула спать, а вечером прибыли и Гриша с Фёдором. Мы все сошлись во мнении, что дома очень хорошо!

Я хотела бы разок снова прожить хороший вечер из эпохи до Фёдора. Когда можно после работы подловить где-нибудь Гришу, или одной внезапно пройти полпути пешком, или придти домой пораньше и поужинать, пока еще светло. Не то чтобы ностальгия, но хочется вспомнить этот сорт хорошего настроения, основанный на том, что можно без оглядки делать, что хочешь. Восхитительная беззаботность.

Если одному написать "Привет, как дела? Я соскучилась", а другому "Пришли мне обхват твоей головы" и так никогда и не получить ответ, то можно засомневаться в своем существовании.

Сегодня попались два не связанных между собой красивых привета из 1971 года:



и

Иосиф Бродский
Суббота (9 января)

Суббота. Как ни странно, но тепло.
Дрозды кричат, как вечером в июне.
А странно потому, что накануне
боярышник царапался в стекло,
преследуемый ветром (но окно
я не открыл), акации трещали
и тучи, пламенея, возвещали
о приближеньи заморозков.
Но
все обошлось, и даже дрозд поет.
С утра возился с чешскими стихами.
Вошла соседка, попросила йод;
ушла, наполнив комнату духами.
И этот запах в середине дня,
воспоминаний вызволив лавину,
испортил всю вторую половину.
Не так уж необычно для меня.

Уже темно, и ручку я беру,
чтоб записать, что ощущаю вялость,
что море было смирным поутру,
но к вечеру опять разбушевалось.

Вы-то думали, что я всё, а я-то ещё не всё.

В последний день мы решили съездить в Сорренто. От центральной площади мы спустились в ущелье, которое называется "улица де Майо", и вышли по нему на набережную. На маленьком и не самом чистом пляжике некая пара романтически бегала, закатав штаны, по кромке воды на камеру, поругиваясь друг на друга за чрезмерное количество брызг, - вода так и не прогрелась за время нашего пребывания там. Откуда ни возьмись появился еще один фотограф, и мы решили, что это какие-то местные звезды эстрады или телевидения.

Фёдору звезды были до лампочки, его больше интересовал мальчик лет десяти, который с озабоченным видом ходил в трусах по воде. Фёдор без труда наладил контакт, но лично нам с Гришей мальчик не понравился, потому что бросался песком, игнорировал маму и один раз больно уронил Фёдора. Фёдор во весь голос разревелся под испуганные извинения, а потом вдруг стал грозно надвигаться с кулаками и нотациями на ошарашенно отползающего мальчика и через несколько метров его простил. "Он понял, что меня убивать нельзя", - пояснил он нам и весело играл с ним еще часа полтора, измазавшись по уши в песке.

Еле ушли. Фёдор уже перестал быть в хорошем настроении и наверх, в город, хотел непременно подниматься на специальном автобусе "up & down за 1 евро". Мы купили билеты в табачной лавке (не могу я понять эту традицию продавать билеты в табачных лавках) и стали ждать вот здесь:



Автобус приехал, но водитель вышел и скрылся в неизвестном направлении. Через некоторое время откуда-то вывалилась группа восточноевропейских туристов, и их предводительница объявила, что им надо в центр. Внезапно выходит наш и еще один водитель, набивают туристов в свои автобусы и уезжают. Никто не может нам внятно объяснить, что происходит, все опрошенные оказываются непричастными к общественному транспорту вообще, поэтому мы садимся в какой-то обычный городской автобус, в котором не действуют наши билеты по 1 евро, ждем минут 15 отправления и через три минуты пути мы на месте. Надо реже идти у Фёдора на поводу, решили мы в очередной раз.

Выгрузившись из автобуса, Фёдор сразу наметил себе жертву для общения, но мы, несколько сердитые, увели его ужинать. Столики в ресторане очень приятно стояли под апельсиновыми и фикусовыми деревьями. Я наконец поняла, как Будда мог сидеть под фикусом - в благоприятных условиях это дерево не уступает в размерах, мощи и развесистости какому-нибудь клену. Время от времени с фикуса падали на пол листья, как книжки с полки. Надеюсь, апельсины в суп там не падают. Мы так расслабились от еды, что забыли обратить внимание на время и, несмотря на выученное в предыдущий день, когда мы час ждали автобус, расписание, упустили момент, когда пора было идти. Оставался еще один, последний автобус, но его снова нужно было ждать час. Мы пошли прогуляться и поискать табачную лавку, открытую в этот поздний час, чтобы законопослушно купить билеты. Как ни странно, последний автобус прибыл по расписанию (а не повез никуда польских туристов по их щучьему велению), и мы успешно доехали до нашего уже такого родного спуска к дому. Погода была ясная, звезды светили очень ярко, и от Венеры даже была дорожка на воде. Попав наконец домой, мы были рады, что ужин уже съеден, а чемодан собран, и можно было немедленно лечь спать.

Я вам еще расскажу про наш обратный путь, и тогда будет всё.

Мы выждали безоблачный день и поехали на Везувий. В Помпеях мы видели кучу зазывающей на Везувий публики, поэтому решили выдвинуться оттуда, хотя достоверные источники предлагали ехать из Геркуланума. Наверное, оттуда дешевле и государственней, но Геркуланум дальше, к тому же не хотелось там рыскать в поисках остановки. Дружба с итальянским транспортом у нас и так не заладилась.

Мы собирались очень лениво, все автобусы и поезда уходили у нас из-под носа, и приходилось от 20 минут до часа ждать следующего, поэтому мы успели только на последний рейс. Ну и ладно, хоть так. Нас обещали отвезти и вернуть обратно, дав час на осмотр кратера. Везувий высотой 1281 метр, но завозят почти на самый верх, остается пройти лишь около километра.

Мы погрузились в странного вида автобус, похожий на кухню, где в углу на табуретке сидит водитель, и потряслись в сторону Национального парка Везувия. Дороги узкие, все водят как попало, но водитель был не промах, ехал быстро и успевал между делом поднимать с пола свою вечно падавшую с приборной доски кепку с эмблемой компании. Через полчаса нас внезапно выгрузили в лесу. Озадаченных пассажиров знаками (половина туристов были русские, вторая половина - американские) пригласили обменять билеты на автобус на билеты в парк и пересесть на еще более странный, защитного цвета и вездеходного вида автобус, в котором мы погнали по узкой зигзагообразной дороге наверх. Дорога была мощеная, автобус был, казалось, начисто лишен рессор, трясло незабываемо.

Когда мы приехали, водитель помахал написанной от руки табличкой "18:00", наши билеты в парк обменяли на билеты к кратеру и отправили на вольный выпас. Фёдор припустил в гору бегом за какой-то незнакомой девушкой, так что мы еле успевали за ним, но скоро, конечно, устал и сел Грише на шею. Дорожка оказалась не очень крутой и даже с перилами, но она была покрыта мелкими пылящими камешками, которые неудобно всыпались в сандалии и обеспечивали загрязненность лап.

Наверху нас неожиданно встретила экскурсоводша, которая очень бойко начала вещать про то, в какую сторону потекла в 79 году лава, а в какую полетел пепел, и так же внезапно через три минуты закончила свой рассказ. Это нас посмешило.

Кратер я видела на фотографиях и читала отзывы, что кратер как кратер, ничего особенного, но впечатление он все же производит: Гриша сказал, что похоже на раскопки гномов в World of Warcraft. Ямища гигантская и дымится в некоторых местах.



Вокруг кратера идет дорожка, на которой за очередным поворотом вдруг обнаружились два Фиата. Реклама, наверное. Не знаю, как они туда попали, с нашей стороны они точно заехать не могли - видимо, от Геркуланума ехать комфортабельней. Нашу тропу, кстати, после нас перекрыли, и вообще там стоит знак "Проход воспрещен", но нас официально ожидал наш шарабан, и мы с удовольствием нарушили запрет.



Мне было интересно, ведется ли учет ушедших на гору туристов и дожидаются ли их обратно, потому что время поджимало, а оставаться на километровой высоте не очень хотелось. Как выяснилось, нас предварительно посчитали и обратно повезли ровно столько человек, сколько было. Вниз мы поехали на другом автобусе, в котором, ох, трясло еще сильней; девы, надевайте на Везувий спортивный лифчик.

В конце леса нас встретил знакомый водитель кухни, который, весело сигналя как нарушителям, так и едущим по правилам, доставил нас в город и подарил Фёдору свою (ненавистную, наверное) кепку. 

Фёдор взял пожарную машину как телефон и позвонил пожарному Сэму, Майку, которого спас пожарный Сэм, барышне (!) и диспетчеру.

Сейчас долго уговаривал меня говорить понарошку по телефону, весь распсиховался. Ладно, говорю:
- Алло! Кто это?
- Это Фёдор. Я сегодня такой разозлитый!
- Почему?
- Я один. Мои родители бросили меня.
И ушел, напевая песенку.

Фёдор чихнул.
- Будь здоров, - говорю.
- Спасибо, что предупредила!

Мы хотели поехать в Позитано, это с противоположной стороны безымянного полуострова, на котором располагается Сорренто. По прямой 10 км, но ехать надо, конечно, полтора часа по серпантинам, а потом еще пересаживаться в Амальфи, так что мы решили, что Амальфи - те же лимоны, только сбоку.

Товарищи люди, как они ездят?! Я уже говорила, что водители автобусов гоняют вдоль обрывов, но, знаете ли, наш бережок - просто Нидерланды по сравнению с Амальфитанскими горами. Нас незаметно, виляя и юля, завезли на такую высоту, с которой казалось невозможным успеть спуститься в тот же день, и вот здесь, под куполом цирка, водитель давай на полной скорости подъезжать к туннелям, устроенным за поворотом, потом сдавать назад, так как из туннеля на нас радостно ехал другой автобус, разъезжаться с ним как-то над пропастью, и вообще. Из окна автобуса не видно края дороги, и ощущения, будто едешь на верблюде по канату. 



Но виды, конечно, открываются захватывающие. Очень глубокие ущелья, очень синее море, очень белые яхты и даже один парусный корабль с несколькими мачтами. Дорога впечатляет даже больше, чем сам город. Хотя город мы не так чтобы очень изучили. Фёдор увидел пляж, и нам стоило труда сводить его прогуляться хотя бы по пирсу посмотреть на корабль. Корабль, кстати, оказался самый что ни на есть действующий, вскоре снялся с якоря и уплыл.

Мы так долго ехали, чтобы провести три часа на пляже, но я ни капли не жалею. Было очень спокойно и прекрасно сидеть и смотреть на воду, она такая хорошая. Гриша сгонял за кофе, и мне больше ничего не надо было для счастья. 

Это была простая и красивая поездка.

Фёдор прощается от души. То "До встречи!", то "Счастливого пути", а вчера пожелал няне "Удачного метро".

В мое отсутствие Гриша, Фёдор и Димитрий смотались на Капри. Остров был виден из нашего окна, как площадь Красная у некоторых, и туда можно было поехать прямо из нашей тихой гавани (где два ресторана), но предлагались только полностью организованные поездки, поэтому они поплыли из Сорренто, где катера не заботятся о вас целый день, а просто доставляют и забирают по расписанию. По Капри эта компания пошлялась, как у нас принято, бесцельно, дом Горького не видела, зато прокатилась на фуникулере. Судя по фотографиям, было солнечно и красиво.



Сразу после моего приезда Димитрий поехал в Лондон на оперу Гласса "Эйнштейн на пляже", которая длится пять часов, а мы три дня слонялись по берегу и заходили в деревню наверху. Для ясности: жилой квартал, в котором располагалась наша вилла, называется Сан Монтано, гавань по соседству - Марина делла Лобра, а деревня над нами носит неблагозвучное имя Масса Лубренсе, но ее уже можно найти, например, на гуглокартах или даже в путеводителе Дорлинг Киндерсли.

Мы заметили, что если подниматься в гору медленно, то не устаешь, поэтому ползали каждый раз, как будто читали по слогам, и изучили каждый камень, куст и цветок. Растительность в Италии такая буйная, что если это фикус - то дерево, если алоэ - то заросли, а если розмарин - то живая изгородь. Эта дорога так впилась в память, что мне еще неделю после поездки каждую ночь снилось, что я хожу по ней вверх-вниз.

Примерно в это время в округе появилась собака. Эта большая черная псина с ошейником, но без хозяина, начала знакомство с того, что выпрашивала у нас в ресторане еду, нагло чуть ли не кладя лицо в тарелку. На людей она не охотилась, но прославилась тем, что жрала мячи. Только на наших глазах она прокусила три. Но дети все равно каждый день играли в футбол на берегу и в деревне у входа в церковь. У них нет ни одной детской площадки, поэтому дети играют в командные игры, бегают за голубями и готовят салатик из цветочных лепестков (это очень красиво). Фёдор, конечно, участвовал.

Гриша нашел там себе идеального парикмахера, который не задает ставящих в тупик вопросов типа "открыть ли вам ухо".

Незаметно мой визит кончился. Гриша и Фёдор оставались еще почти на десять дней, а меня звала моя микроволновка ждали дела в Москве. В день моего отъезда мы забили стрелку в Сорренто с Гришиным братом Димитрием, который уже некоторое время слонялся по Неаполю и окрестным островам и вот наконец доехал до нас. Мы прибыли (уже более опытно) в центр, и Фёдор сразу присмотрел себе экскурсионный паровозик в качестве развлечения. Димитрий неожиданно появился с нашей общей знакомой Юлей, которая несколько лет назад вышла замуж в Пескару. Мы с Фёдором поехали на паровозе, а остальные пошли пить кофе. Я нечаянно отдала наушники от аудиогида вместе с вещами Грише, поэтому мы остались без текстового сопровождения, но совсем не расстроились. Сорренто такой маленький, что мы раз пять проехали мимо кафе, где сидели наши друзья и родственники, а экскурсия заключалась в основном в трансляции основополагающих итальянских песен, и наш состав активно подпевал.



После поездки я начала немного нервничать, потому что мне надо было успеть на поезд Неаполь-Рим, а расписание Околовезувианских электричек я не знала. Мы попробовали немного гульнуть по Сорренто. На набережную, в которой вся суть, надо было спускаться с обрыва. У нас не было столько времени, и мы пошли куда-то в глубь города, но стоило отойти на сто метров от центральной площади, как вокруг стало не на что смотреть, поэтому мы оставили эту затею. Италоговорящая Юля помогла мне купить перекиси водорода, на случай если Фёдор без меня расшибет колени на нашем уютном пляжике. Еще мне совершенно необходимо было добыть и подписать открытки, что я и проделала довольно суетливо. Удивительно, что в таком красивом месте не найдешь приличных открыток, но штук пять по сусекам наскреблось. Продавец угостил меня шоколадом, который у него стоял в тарелочке, наломанный для покупателей. Потом мы подкрепились и устремились наконец на вокзал. Завидев поезд, я в панике влетела в него, не успев даже ни с кем попрощаться. Грустный Гриша с Фёдором на шее остался за турникетами. "Вернись в Сорренто", - как бы пропел мне он, и через три дня я вернулась.

А поезд еще целых двадцать минут стоял.

Продолжаем разговор.
В регионе, куда мы забурились, всякому туристу надлежит посетить Помпеи. Ну, мы и поехали.

Хоть мы и взяли телефон такси у бабушки мадам, как назвал нашу хозяйку Фёдор, для экономии решили освоить общественный транспорт. До остановки надо было пройти километр вверх по улочке, от которой у меня в день приезда перехватило дыхание, когда мы ухнули по ней вниз на такси, свернув с главной дороги. Мы пустились в путь на черепашьей скорости, обнюхивая все цветки и фотографируя каждый новый открывающийся вид. Если мимо проезжал автомобиль, надо было вжиматься в стену. Кстати, на дороге установлены лежачие полицейские, что как бы говорит нам. Однажды проехал мотороллер с выключенным двигателем.

Дорога оказалась вполне преодолимой, и мы довольно погрузились на автобус до Сорренто. У водителя не оказалось билетов, а на нашей остановке, кроме ящериц и лесных голубей, жизни нет, так что доехали зайцами (что и впоследствии проделывали неоднократно). Автобус разнузданно гонит по виляющей вдоль края обрыва дороге, лишь иногда предупредительно сигналя перед поворотами и притормаживая для разъезда с крупным транспортом. По этой же дороге смело чешут велосипедисты; по отсутствующей обочине, стараясь быть как можно уже, топают редкие пешеходы. Все остановки - по требованию, а мы понятия не имели, где выходить, поэтому вывалились из автобуса, как только увидели надпись Circumvesuviana. Минут 20 в сторону Неаполя - и вот мы прикатились.

Мы с Гришей полагали, что развалины - это небольшая территория, этакий опять "хороший парк" для Фёдора, поэтому бодро потопали, не озаботившись добычей карты. Сначала мы заглядывали в каждый закуток, в каждое окошечко и дырку, но каждый новый поворот открывал очередной огромный кусок местности, и внимание наше притупилось. Фёдор, в начале осмотра общавшийся с детьми и носившийся, будто сорвался с цепи, подустал, несколько раз упал на ровном месте и переместился на шею к Грише, и вскоре мы уже брели наобум по мощеным валунами древнепомпейским дорогам, наивно полагая, что вот посмотрим только амфитеатр - и домой.



Указатели среди руин присутствовали, но указывали на что угодно, только не на амфитеатр и даже не на выход. Помыкавшись немного по тупикам, мы повернули назад и, не скажу, что вскоре, но вышли на свободу. Правда, не там, где зашли. Народу вокруг было не густо, да и тот, что был, быстро рассосался, спросить дорогу было совершенно не у кого, про указатели молчу, поэтому мы, пользуясь случаем, заблудились. От отчаяния мы пошли на знак "Железнодорожный переезд со шлагбаумом", но даже с переезда не увидели поблизости станций. Как выяснилось позже, мы зря повернули на этот знак, сделали нехилый крюк через автомагистрали, мосты и дороги, не предназначенные для пешеходов, но в итоге все же нашли станцию эту несчастную и поехали домой, даже не то чтобы злые, а просто уставшие. Как потом доложил Гришин fitbit, 12 километров и 45 этажей. Неплохо для маленького мальчика, отца с грузом и меня, хилой, неспортивной женщины.

Последней проблемой, которую предстояло решить в тот день, был прицельный выход из автобуса. Даже при свете дня мы ни за что не смогли бы предвидеть, за каким поворотом скрывается наш лесной Сан Монтано, не говоря уж о том, чтобы сделать это во тьме. Это уже потом мы научились считать ущелья, но все равно было очень сложно просигналить вовремя. В общем, за 15 минут я три раза ходила капать на мозги водителю, чтоб он не забыл нас выгрузить, потому что нас совсем не прельщала перспектива возвращаться пешком, промахнувшись. В общем, у нас всё получилось.

А в Помпеях ничего так, мозаики красивые... Правда, амфитеатр мы так и не нашли.

Хозяева задерживались, и в образовавшееся свободное время мы принялись думать, как же мы попадем в дом, находящийся ниже уровня дороги, при том что лестницы нигде вокруг не наблюдалось. Но прибывшая пара старичков провела нас за решетку в склепообразное помещение, где и обнаружились во тьме ступеньки, украшенные моряцко, как и наше жилище. Лестницей пользовались также обитатели виллы над нами, и в одно прекрасное утро к нам в дом вломилось целых два свежезаселившихся американца, решивших, что тут туалет для них организован.  

Мы поселились на высоте второго этажа от моря. По-моему, ничего не может быть прекрасней, чем вид моря из окна. Правда, первое время сложно было поверить в шум волн и крики чаек - казалось, что это чайник и радио.



Недостаток житья в скале заключается в некоторой общей сыроватости. Постельное белье все время казалось влажным, полотенца сохли сто лет, картонная коробка соли полностью отсырела. Также: внезапно обнаружились комары. Их было мало, но они были в тельняшках: у Фёдора на несколько дней распухла рука, а под глазом до сих пор след. Ну и последнее, что напрягало лично меня, - это так называемый галечный пляж. Мне стоило многих нервов наблюдать, как Фёдор скачет по булыжникам и носится на полной скорости по краю пирса, но он, к моему удивлению, так и не вывихнул себе ноги и не свалился вниз головой в воду. Ловкий, может.

Под нашими окнами то и дело рыбачили рыбаки, в том числе женщины и девушки. В ведерках у них была рыба сантиметров 12 длиной. Мне также пришлось увидеть их банки с кишащими белыми червяками. В отдельные дни вдруг откуда-то брались пачки загорающих, в основном итальянцев и редких иностранцев вроде нас. Самые отважные купались: кто-то с визгами приседал у самого берега, а кто-то опытно рассекал с маской в голубой дали. Вода была холодная, мы решились лишь намочить ноги (наибольших успехов из всех нас тут достиг Фёдор, регулярно промокавший до трусов). Но зато она была совершенно прозрачная и очень красивая. Фёдор охарактеризовал ее так: "вода плюшевая, мягкая, но такая неустойчивая". Дети ловили в море рыбешку, крабов, креветок и рапанов. Я впервые видела живого рапана - внезапно у ракушки из тех, что на Черном море покрывают лаком и продают для прикладывания к уху, обнаружились когтистые ножищи, the world will never be the same again. А Гриша с Фёдором вот видели светлячков. Я пропустила это зрелище, потому что избегаю прогулок по югу в темноте, я боюсь летучих мышей.

Некоторые дни мы целиком проводили, околачиваясь у берега. До ближайшего уголка цивилизации (продуктовая лавка, два ресторана и причал) вдоль моря шла километровая дорожка, и у нас занимало целый день дойти до деревни, поужинать и вернуться, потому что Фёдор плотно общался с каждым встречным и поперечным. Если не было ровесников, младенцы и взрослые его тоже устраивали. Сначала мы веселились и поражались такой открытости и раскомплексованности: Фёдора нисколько не смущало, что его не понимают, он подходил, представлялся ("Меня зовут Фёдор, я командир Человека-паука") и заводил разговор обо всем подряд ("Мы зарабатываем очень много денег, но я еще не умею кататься на велосипеде и плавать под водой"). Группе англоговорящих туристов Фёдор раздал по листику, которых нарвал с близрастущего куста, и на их восторженные аплодисменты ответил поднятым большим пальцем. Он охотно повторял иностранные слова (меня в детстве невозможно было заставить повторить good-bye, как хотела моя тетя, учительница английского), а со временем начал говорить на выдуманном языке, подражая собеседникам, так что понимать его перестали и мы. Ключевое слово этого языка - почему-то "анчоус". Но постепенно страсть Фёдора к общению достигла такого накала, что стало уже вообще не смешно. Фёдор бросался на улице к девочке и заглядывал ей под шляпу с приветственным воплем, совершал какие-то воинственные манипуляции перед лицом мальчика на вокзале, таскался по супермаркету за семьей с двумя детьми, предлагая им примерить тапочки и подкладывая в их корзину шоколадные яйца, хотел нестись через весь ресторан к спокойно обедавшему ребенку "поговорить"... Немного чересчур, как нам показалось.

Оттащить Фёдора от моря и детей было сложно даже хлебом насущным. Типовой разговор:
- Ну что, пойдем искать ресторан? 
- Нет.
- А что будем делать?
- Просто наслаждаться природой. 
Хотя тут же добавлял:
- У тебя есть что-нибудь покушать?

Чтобы добраться до жилища, нам надо было сесть на поезд до Неаполя, потом на другой до Сорренто, а потом на чем-нибудь преодолеть оставшиеся 4 км захолустными тропами. При этом нам надо было в Риме выяснить, достаточно ли пришедшего мне смс о купленном билете, потому что никаких подтверждающих бумаг нам распечатать не удалось, в Неаполе надо было поменять дату в обратных билетах, и при этом надо было где-то по пути найти еду для Фёдора и вообще следить, чтоб в течение этого квеста он не вышел из себя от усталости.

Сведения насчет смс я получила лишь из непроверенных, свободно бродящих по вокзалу источников, потому что, отстояв первую длиннющую очередь, я узнала, что мне надо в другую справочную, а в другой справочной человек настолько с трудом говорил по-английски, что нельзя было полагаться на то, что он меня понял. Вообще, поразительно, что люди, сидящие в окошке "Информация" на центральных вокзалах крупнейших городов страны или официанты в самых туристических местах не говорят порой ни слова по-английски, а, например, поселковый продавец или водитель автобуса говорят, и довольно хорошо. Но, как выяснилось непосредственно в поезде, смс кондуктора устраивала.

В поезде Рим-Неаполь Фёдор начал свое глубокое знакомство с детским населением Италии, два часа общаясь по-русски в режиме радио с девочкой, ехавшей с нами в одном купе. Ее мама стоически выносила такое неумеренное внимание и сообщила нам, что даже знает несколько слов по-русски, например, "молочное сердце". Мне понравился ее оригинальный, нестандартный вокабуляр.

Поменять обратные билеты оказалось можно только на более позднюю дату, а нам надо было на раннюю, поэтому мы захотели их сдать. Ооо! Я заполнила анкету, в которую внесла адрес гостиницы в Риме, откуда мы уже выселились, потому что в Сорренто офисов Trenitalia нет, и мне сказали позвонить через пять дней по указанному телефону, чтобы мне вернули 50% денег. После такого поневоле пересмотришь свое мнение об РЖД.

В Неаполе заканчиваются пути Trenitalia и начинаются местечковые узкоколейки под названием Circumvesuviana, "Околовезувианская железная дорога". Они похожи по виду и скорости на метро, стоят у каждого столба, дорога заняла час. В общем, в Сорренто мы прибыли совершенно вымотанные, с полуголодным и расстроенным Фёдором, потому что в неапольском Макдональдсе нет морковных палочек, поэтому тупо погрузились в такси и за бешеные деньги были доставлены на место. По итогам поездки Гриша принял решение отчалить с виллы на день раньше и переночевать в Риме, чтобы не проделывать потом весь этот путь обратно, дополненный еще перелетом.

А теперь я вам расскажу, как мы съездили в Италию. Это у вас тут две недели прошло, а нам с Гришей показалось, что целая вечность, поэтому я даже не знаю, с какого боку подступиться.

Как я и ожидала, в последний момент возникли препятствия, но не у Фёдора, что было вероятней всего, а у меня. Мне понадобилось кровь из носу быть в Москве в день отлета и ровно через неделю, причем неизвестно было, смогу ли я куда-то деться между этими четвергами. Гриша пал духом (я бы тоже побоялась ехать вдаль одна с нашим вечно болеющим мальчиком) и хотел было отказаться от поездки, но я привела веский довод, что цветет береза, и Фёдору надо срочно эвакуироваться. В общем, проводила их в Рим с беспокойством и завистью.

К счастью, мне дали добро, и я следующим же утром полетела вдогонку. Лететь мне, правда, было не в радость, потому что с линии фронта поступали сводки, что пыльца все же достала Фёдора и он начал заболевать, но к моему приезду итальянский воздух волшебным образом его исцелил. Кстати, аэрофлот, как бы резвяся и играя, поместил на посадочных вот такое изображение:


Мы встретились неподалеку от Ватикана и пошли, куда глаза глядят. Гриша и Фёдор успели за день обсмотреть Колизей и Палантинский холм, который Фёдор назвал "хорошим парком", потому что там было некое подобие лабиринта и множество древностей, представлявших из себя в глазах нашего мальчика прекрасную полосу препятствий. Кроме того, Гриша и Фёдор успели обгореть на солнце, которое шпарит там, как в Экваториальной Гвинее. Гриша аж купил себе какую-то туристическую шляпу.

Примерно через пять минут мы оказались у реки и немедля сели на кораблик. Тибр, хоть и весь зеленый и заросший, но очень приятно пахнет водой, и вообще, ароматерапия началась: по всему Риму пахнет южной хвоей, около нашей гостиницы разливались вообще какого-то меда запахи, везде цветут апельсиновые и лимонные деревья, розы, жасмин, клевер, и всякий кустик и травка. Нос не как в Москве, перебивается от сиреневого оазиса до черемухового в пыльной пустыне, а плещется без трусов в благоуханном океане. Это была одна из основных радостей.

С ребенками нелегко работать туристом, им свойственно уставать и делаться невыносимыми, поэтому после корабля мы сели в первый попавшийся автобус, чтобы Фёдор поспал. На конечной мы выгрузились, поужинали в китайском ресторане (критерием для выбора ресторана у нас всегда является наличие в нем риса без ничего для Фёдора) и поехали на том же автобусе обратно, а утром пустились в долгий путь до домишки, который мы сняли недалеко от Сорренто.

После обильных путешествий Фёдор играет в самолет. Предлагает мне сначала напитки, а потом подкрепиться:
- Вы что будете?
- Дайте, - говорю, - курицу с овощами.
- Курицы с овощами нет.
- А что есть?
Сверяется с воображаемым меню на ладони:
- Лук, горчица горячая из духовки и пицца на ужин.
Ну, я, естественно, пиццу взяла.